Факультет журналистики по праву гордится многими своими выпускниками, достигшими высокого уровня профессионализма в журналистской деятельности. Среди них: корреспонденты ГТРК «Алтай» – Ася Майорова, Лидия Васильченко; корреспонденты газеты «Алтайская правда» - Тамара Михайленко и Тина Баздырева; сотрудники областных, районных и городских газет - Евгений Авдюшкин, Татьяна Иванилова, Галина Плужникова, Татьяна Цицилина; сотрудники интернет-изданий - Наталья Калашникова и другие.
Не меньшую гордость вызывают и выпускники, достигшие успеха и вне журналистского поприща: депутат АКЗС Юрий Кретов, председательствующий судья Жанна Голованова, балетмейстер Ольга Кельс и другие.
Со многими из выпускников мы уже пообщались лично, сумев ощутить атмосферу того времени.
Чем отличалось журналистское образование "тогда" и "сейчас"?
Чем жили студенты прошлого?
Как они учились без гаджетов и интернета? Сложнее ли было тогда учиться, чем сейчас?
На эти и многие другие вопросы вам даст ответ наше интервью.

Высоко оцениваю. По крайней мере, мне ни разу не пришлось краснеть за полученное образование.

Я, конечно, не эксперт по оценке уровня образования (я же не училась и не преподавала на журфаках других ВУЗов). Но я знаю, что алтайская делегация традиционно считалась сильной и творчески интересной на всех встречах всероссийской Ассоциации клубов начинающих журналистов (АКНЖ). К нам тянулись, с нами общались, советовались. Наше приложение «Сверстник» к газете «Молодежь Алтая», которое тогда заботливо курировал Олег Купчинский, считали удачным образцом молодежной журналистики. Потом еще появилась газета «Сами», через работу в которой прошло немало будущих профессиональных журналистов, и которая сейчас занимает призовые места в престижных всероссийских конкурсах. Наверное, это все-таки показатель общего уровня обучения мастерству.
И еще кое-что об образовании: после Универа я без труда поступила в аспирантуру в Екатеринбург (сдала английский, философию и специальность на «отлично»). Правда учиться я там не стала, но это уже вопрос к моей мотивации, а не к качеству полученного образования.

Всегда была уверена, что журналистике надо учиться! Здорово, что тридцать лет назад благодаря Валентине Дмитриевне Мансуровой в АГУ снова открыли журфак. Жаль, что теперь это не самостоятельный факультет. Дело, как мне кажется, не только в качестве журналистского образования. У меня создается впечатление, что умные, грамотные, думающие журналисты, имеющую свою точку зрения, способные ее отстаивать… не нужны сегодня (уж извините за откровенность!). Нужны люди удобные, я бы сказала. И качественные, интересные материалы, писать которые нас учили на факультете, оказываются, в большинстве случаев, ненужными. Так или иначе, СМИ от кого-то зависят, например, от учредителя. Журналист стал заложником ситуации: имеешь диплом, а чтобы работать в маленьких населенных пунктах, знания журналистики не так нужны и важны. За тебя уже все решили: как писать, что писать, про кого писать… Увы!

Люди. Те по-хорошему безбашенные, азартные, яркие творческие люди из Ассоциации клубов начинающих журналистов (АКНЖ, на фото ниже), с которыми волею судьбы мне было суждено познакомиться впервые незадолго до окончания школы. Я готовилась поступать в Политех на программиста, ходила туда на подготовительные курсы, даже сдала предварительный пробный экзамен по физике, и, казалось, знала, какой должна стать моя будущая жизнь. Но совершенно случайно, «за компанию» со своей подругой Ларисой Мельниковой, которая писала для «Сверстника», попала в составе делегации от Алтая на первую встречу АКНЖ в Чебоксарах. И я буквально «заразилась» этой нереальной атмосферой! На обратном пути в поезде я плакала, т.к. понимала, что, поступив в Политех, никогда больше не окунусь в эту «творческую нирвану» (а на осень уже планировался новый съезд АКНЖ).
Творческий конкурс на журфак проводился раньше экзаменов в Политехе. Я решила попробовать его сдать втайне от родителей и уже по результатам понять, куда мне все-таки двигаться дальше. Я получила «пять». Что мне оставалось делать? Признаться родителям, забрать документы из Политеха и стать журналистом…
В общем, этот выбор был сделан не холодным умом (чему научат, где смогу работать, сколько зарабатывать), а скорее горячим сердцем (хочу ездить-общаться-впитывать-творить, хочу жить ярко!). Так что мой пример, возможно, не лучший образец того, как нужно принимать решение о выборе образования. С другой стороны, студенческая жизнь должна быть максимально насыщенной и динамичной, должна дарить «драйв», ведь именно на годы студенчества приходится наша молодость. И я выбрала именно такую специальность. А значит, сделала правильный выбор.

АКНЖ образовалась в 1990 году для объединения всего юнкоровского движения, обмена информацией, решения каких-то общих задач начинающих журналистов. Официальную версию создания Ассоциации я даже и не знаю. Скорее всего, инициатором ее появления стало Чувашское творческое объединение «Круг» и местный обком комсомола. По-крайней мере, первый съезд «начжуров» прошел именно в Чебоксарах. Потом были еще встречи в Уфе, Казани, Калининграде (Кенигсберге), Екатеринбурге, Саранске. «Начжуры» на них съезжались со всех уголков России, в буквальном смысле от Калининграда до Южно-Сахалинска. Причем были как именитые издания (например, «Комсомольская правда» или минский «Парус»), так и малоизвестные самиздатовские брошюрки.
В течение двух-трех дней работали по разным секциям, презентовали друг другу свои издания, проводили КВНы и импровизированные сейшн-концерты (среди делегаций было много самобытных музыкантов). Но самой интересной формой работы были ночные редакции, когда случайным образом собранная редколлегия за ночь выпускала журнал «Бомж» (Братское Объединение Начинающих Журналистов). Иногда параллельные ночные редакции выпускали в ту же ночь альтернативные «БОМЖу» собственные журналы. Разумеется, они были абсолютно самиздатовскими и весь тираж просто разъезжался вместе с участниками фестиваля в качестве памятных сувениров о проведенной работе.
Главным инициатором-вдохновителем этого движения был невероятно идейный и самоотверженный человек – Евгений Суховерко. Он до сих пор верен своему делу: проводит юнкоровские фестивали и так называемые «Волжские встречи». И если сейчас для этого можно использовать соцсети, краудфандинговые площадки и прочее, то как ему удавалось в начале 90-х без интернета и мобильных телефонов налаживать все нужные контакты, собирать и организовывать юную творческую братию, находить деньги (в голодные девяностые!), чтобы всех расселить и накормить – для меня до сих пор загадка.
Творческий обмен продолжался и в периоды между фестивалями: мы с Ларисой Мельниковой проходили практику после первого курса в чебоксарской газете «Чавашьень», друзья-музыканты из Башкирии, с которыми мы познакомились на фестивале АКНЖ, приезжали выступать на нашу «Рок-сессию». Мне невероятно повезло, что «юность АКНЖ» совпала с моей юностью и раскрасила ее яркими красками.

Когда я училась в 10 классе, то планировала за компанию с подружкой идти в мединститут на провизора. Нам посоветовали проверить свои склонности - сходить в Центр профориентации. Мы пошли. После нескольких тестов выяснилось, что учиться на фармацевтическом факультете у меня нет никаких оснований.
Мне рекомендовали следующие профессии: психолог, журналист, экскурсовод, тренер по шахматам (я была чемпионкой края по шахматам).
В тот момент в Барнауле не было факультета психологии, нужно было ехать в Томск. На это я не решилась.
Быть экскурсоводом у меня не было никакого желания. Хотя сейчас я работаю руководителем в частном музее "Мир времени" и, порой, сама с удовольствием веду экскурсии как экскурсовод.
Тренером по шахматам я тоже не хотела быть, связывать свою жизнь с этим видом спорта не собиралась.
Оставалась журналистика. В 11 классе я более серьезно обдумала свое решение и после обучения на подготовительных курсах в АГУ поступила на журфак. К моменту поступления у меня уже были публикации в газете "Молодежь Алтая", я уже ходила в АГУ на занятия и привыкла к нему, а еще познакомилась с журналистами, в частности со своим будущим преподавателем, который в последствие стал не только моим учителем, коллегой, но и другом - Олегом Геннадьевичем Купчинским.
Несмотря на то, что в 1990 году бы огромный конкурс, я успешно сдала экзамены и поступила на журфак и ни разу в жизни не пожалела, что сделала именно такой выбор.
Мне удалось реализовать практически все, что "напророчили" в Центре профориентации. Удалось поработать в сфере "психология" (до сих пор увлекаюсь, а дочь поступила в АГУ на факультет психологии), работаю в музее, в том числе и экскурсоводом и, конечно, журналистом. Шахматами сегодня не занимаюсь, но все возможно…
После окончания вуза я работала в ведущих СМИ – "Молодежь Алтая", "Комсомольская правда", "Аргументы и факты" как журналист, копирайтер, руководитель рекламной службы.
Сегодня тесно сотрудничаю со СМИ – готовлю материалы сама или помогаю журналистам, выступая в роли интервьюера, гостя радио или телеэфира.

Я не просто выпускница 95 года. Я была в первом наборе в 1989 году, а потом из-за болезни пропустила год. И родными считаю именно тех, с кем поступала.
Журналистика была самым интересным из всего, что я нашла в барнаульских вузах. Плюс, последний год я публиковалась в "Молодежи Алтая". Там выходило приложение для школьников, газета организовала "малую редколлегию". Помню, мы очень серьезно к этому относились. И "Молодежка" вместе с кафедрой журналистики организовала конкурс публикаций, победители которого могут поступить на отделение журналистики без творческого конкурса. Победили я и Артем Бочкарев. Мы с Артемом поступили, отучились и работаем по специальности.

В то время, когда я училась в старших классах, журналистика в нашей стране переживала "звездные времена". Одна программа "Взгляд" чего стоила! Поднимались самые острые темы, журналисты бывали в самом эпицентре событий и общественной жизни. Это были настоящие звёзды! И мне тоже хотелось быть в их числе. Алтайский госуниверситет на тот момент имел очень большой авторитет в среде абитуриентов, тем более, что открылась нужная мне специальность на факультете филологии. Отправиться на учебу в Москву или Питер было очень маловероятным, экономическая ситуация была крайне нестабильной, и пока мы учились, она только усугублялась.

Я решила, что пойду учиться на журфак, в 8 классе: нашла школу юного журналиста при газете, в своём городе, решила, что попробую писать. Когда закончила 9 класс, как раз открылся факультет журналистики в АГУ, и мне стало понятно, где я буду учиться. Никаких сомнений не было, это был мой личный выбор. Мама меня поддержала, за что я ей очень благодарна... хотя она и предлагала подумать про филфак.

Мне всегда везло на хороших людей, которые мне помогали, и свою миссию в журналистике вижу в том же – помогать людям. Часто жители Белокурихи обращаются ко мне со своими проблемами, с просьбами их решить. Да, некоторые вопросы действительно решались после моего вмешательства, как журналиста. И я этому искренне рада! Наверное, потому, что я неравнодушная.
Еще со школы точно знала, что стану журналистом. Печататься начала в 16 лет, хотя на тот момент, скажу честно, до конца не осознавала, что такое журналистика.
Мне было неважно, в какой поступать вуз, главное – на журфак! Программы были, в общем-то, одинаковые, подход к преподаванию – да, был разный. Кстати, мы получили бесплатное образование. Несмотря на заочное обучение, преподаватели говорили нам: «Вы должны знать всё, что знают студенты «дневники»!».
Почему училась заочно? Печаталась у Олега Купчинского в газете «Молодежь Алтая», мне от редакции дали направление, поступила на заочное отделение.

Начну с того, что журналистам полезно ВСЁ. Разбираться во всем, конечно, невозможно, но интересоваться всем, быть любознательным – по-моему, для журналиста это обязательно.
Кроме того, людям, работающим со словом, важно иметь перед собой разные образцы того, как это делают другие «творцы». Поэтому и древнерусская литература, и мифы Древней Греции, и песни трубадуров, и «золотой» век вкупе с «серебряным» - это все только на пользу. Признаюсь, в первую сессию я слегка обалдела от количества литературы, которую, оказывается, нужно было прочитать к экзаменам. Мне казалось, что на этот объем при всем желании просто не могло бы хватить времени (и до сих пор так кажется). На первых лекциях во время конспектирования не у меня одной просто сводило судорогой руку, не привыкшую так много и быстро писать.
А каким шоком для нас стал результат первого же «приветственного диктанта» по русскому языку! Как сейчас, помню его название – «Критик» - и начало: «Кстати или не кстати, но в кино я все-таки хожу...». Уверена, его многие запомнили на всю жизнь. На всю группу была всего одна четверка с большим минусом, основную же часть оценок составили двойки и единицы. А ведь многие из нас с присущим им юношеским максимализмом уже тогда считали себя практически состоявшимися «акулами пера»! Этот «филологический» посыл очень встряхнул нас, и показал, что нам есть над чем поработать предстоящие пять лет учебы.

Журналистам - очень полезна. Я обожала лекции по современному русскому языку Валентины Васильевны Копочевой, по зарубежной литературе Дины Ивановны Мещеряковой. На филфаке в АлтГУ большинство преподавателей - это Личности, у которых учиться было счастьем: Владимир Дмитриевич Морозов, Ольга Геннадьевна Левашова, Александр Иванович Куляпин...

Нам по-настоящему повезло с преподавателями литературы и современного русского языка – Ольгой Ивановной Левашовой, Владимиром Дмитриевичем Морозовым и другими. Дина Ивановна Мещерякова преподавала зарубежную, в том числе античную литературу. На ее лекции мы ходили с огромным удовольствием, хотя и сдавали зачеты и экзамены не с первого раза. Она любила повторять: «Главное – знание текста».
Современные технологии помогают журналистам в работе, но непрофессионала видно сразу: выдает даже манера задавать вопросы (общий уровень грамотности). В свою очередь, не каждый филолог может стать журналистом. Помимо грамотной речи и написания текста без ошибок, филологу необходимы и другие качества, присущие журналисту: умение общаться, умение находить интересные темы, «раскручивать» их, в любой момент «сорваться» с места и находиться в гуще событий и главное, оперативно и креативно рассказать, написать о событии. Не каждому филологу это дано. Знаю девушку, закончила филологический факультет пединститута (тогда было такое название), работает в газете, вроде, пишет неплохо… Но в ее материалах нет «изюминки», не хватает знаний, которые давали на журфаке. Нас учили анализировать свои материалы и материалы коллег, находить в них ошибки и достоинства, учили быть настоящими журналистами.

Мне лично учиться было очень интересно. Новый мир, интересные люди, публикации в газете. Люди - это было самое интересное. В первом наборе мы все как на подбор были самобытные личности. Преподаватели отрабатывали на нас программу, а не просто вычитывали лекции, пахло жизнью.

Я училась увлеченно, лекции не пропускала (было действительно интересно!) С удовольствием повторила бы этот отрезок своей жизни. Ярких событий в жизни журфака происходило немало, разве все упомнишь?

Мы изучали не только литературу, основы журналистики, русский язык, но общались с журналистами-практиками. Многие наши преподаватели сами совсем недавно окончили вуз, и нам было легко разговаривать на одном языке.
Про яркие события… обычная студенческая жизнь, выезд в колхоз на картошку, встречи на квартирах, совместные подготовки к экзаменам, творческие выступления на университетских мероприятиях… Мне кажется, все было ярко и весело. Хотя нам очень много задавали читать, это были какие-то безумные столбики книг в человеческий рост. И мы читали, пересказывали суть друг другу… В общем, учились всерьез и с удовольствием.

Первый курс мне запомнился не только учебой. Пришлось быстро взрослеть, привыкать к бытовой самостоятельности вне семьи, планированию времени, к большим нагрузкам. Первый курс - это испытание для неокрепшей психики. А вот со второго я начала получать удовольствие от учебы.
Самые яркие преподаватели моего студенчества - Морозов, Куляпин, Дина Ивановна… не помню ее фамилию. Она читала зарубежную литературу; за рост и статность мы называли её Афиной. На журфаке любимыми преподавателями были Валентина Ивановна, конечно, и Михаил Гундарин, у которого я потом писала диплом.

У нас была сильная группа, правда, по демографическому составу очень специфическая - 25 девчонок и три парня. На первом курсе ребят было, конечно, побольше, но потом они куда-то растворились. Любопытно, что у нас было три Мельниковых - Татьяна, Елена и Лариса, - тоже одна из отличительных особенностей нашей дружной группы.
Поскольку специальность была новая, подача информации именно по специализированным предметам была очень неформальной, приближенной к практической деятельности преподавателей. Практически с первого курса мы все сотрудничали с какими-то изданиями, летом проходили практику.

На филологический факультет отделения журфака на заочное отделение в 1989 году набирали 50 человек. А спустя шесть лет дипломы вручили всего 16 студентам. И это – вместе с восстановившимися! Несмотря на заочное обучение, требования преподавателей были строгими: нужно было «зубрить», ходить на лекции, вовремя присылать контрольные и курсовые работы. Было трудно доставать нужные книги. Интернета не было, телефоны были только рабочие. Преподаватели давали свои домашние адреса и говорили: «Пишите письма, звоните на кафедру, спрашивайте, что вам будет непонятно».
Учиться было интересно, поскольку учили нас журналисты-практики. Мы ездили к ним в редакцию, ездили на ГТРК «Алтай». С Любой Ивашкиной вдвоем сдавали экзамен по спецкурсу. Принимал его Олег Николаевич Говорщенко у себя на работе. Мы забрали на кафедре ведомость и уехали, вернулись спустя часа четыре, нас уже потеряли вместе с этой ведомостью. А мы все это время сдавали экзамен по радиожурналистике, отвечали на все сорок с лишним вопросов… Вот какой был Олег Николаевич! Никаких поблажек…

Помню интересные лекции Андрея Ляпунова. Как говорила Валентина Дмитриевна: «Андрюша придет, лекцию вам про аргументацию прочитает…». Настолько интересно Андрей Федорович читал историю отечественной журналистики, что книга Владимира Гиляровского «Москва и москвичи» - до сих пор моя любимая! Мне даже на экзамене билет попался «Жанрово-композиционные особенности произведения Гиляровского «Москва и москвичи»»!
А стилистике нас учили на примере написания русских народных сказок. Преподаватель давала задание: «Сегодня пишем сказку «Колобок». И ведь писали: зарисовки, информации, корреспонденции…
Мы, заочники, приезжали на сессию со своим «багажом», привозили свои малотиражки, «районки». И учились, надо сказать, тоже по этим газетам. Наши преподаватели из краевых газет: «Свободного курса», «Алтайской правды», «Молодежи Алтая» внимательно читали не только наши «шедевры», как говорила Валентина Дмитриевна, но и материалы других журналистов. Затем разбирали тексты на занятиях, указывая на недочеты и обсуждая, каким должен быть материал с точки зрения верстки, стиля, корректуры и т.д.
Ольга Николаевна Винокурова, наш методист, на установочной сессии говорила нам: «Этот предмет вы легко сдадите, этот – как повезет, а логику вообще нереально сдать!». И в самом деле, зачет по логике Сергею Ивановичу Дегтяреву с первого раза сдали всего несколько человек на курсе. Мне повезло: про категорический силлогизм я ему рассказала со второго раза.

Мне кажется, истории забавны только в момент, когда они происходят, потом это уже какие-то старушечьи байки.

Как ни странно, не могу вспомнить никакой конкретной «истории-анекдота». Может это потому, что вся учеба в целом была интересным приключением? Забавные истории из студенческой жизни, мне кажется, обычно связаны с жизнью в общежитии (а я барнаульская и жила дома) и с поездкой в колхоз на картошку (о! об этом событии мои одногруппники вспоминали все пять лет. Но я и туда не попала, так как в это время как раз был второй съезд АКНЖ, куда факультет нас с подругой любезно отпустил).
Хотя и на учебе есть что вспомнить: например как, находя в расписании название нового предмета в виде аббревиатуры (типа «ТехнСМИП), мы строили разные догадки о том, что нас на этой паре ждет. Или как парни из нашей группы, умело пользуясь моими конспектами, получали на экзаменах «пятерки», а я сама, никогда не умевшая и даже не пытавшаяся списывать, - «четверку». Почему-то помню шутку из «капустника» второкурсников во время посвящения нас в студенты: «Дяденька-дяденька, Вы с какого курса? – Со второго, сынок». Это казалось очень смешным. Помню, как одногруппницы, Жанна Рычкова и Ася Майорова, в одни из летних каникул взяли и рванули за романтикой на Дальний Восток под видом абитуриентов: подали документы в какой-то ВУЗ, поселились в общагу, и пока остальные проходили вступительные экзамены, они просто бродили по сопкам, знакомились с людьми и напитывались местным колоритом. Кто, кроме журналиста, до такого додумается?
Мне кажется, именно студентам-журналистам была предоставлена какая-то особая свобода в выборе того, чем заниматься и о чем писать. Я, будучи постоянным посетителем «Рок-сессий» (регулярных фестивалей местных рок-музыкантов, проходивших именно в стенах университета), на втором курсе задумала написать курсовую на тему «Классификация рок-изданий». И мне никто этого не запретил, не отсоветовал, хотя добрая половина этих изданий была самиздатом и даже содержала не всегда цензурные выражения. Напротив, мой научный руководитель Олег Купчинский даже предлагал мне развить эту тему в полноценный дипломный проект.

Мы поступили в 89. Весной или зимой 90-го были первые демократические выборы в Краевой совет. От университета выдвигался Владимир Рыжков, тогда еще четверокурсник истфака, будущий партийный лидер, вице-спикер Госдумы. На университетской предвыборной конференции я представляла отделение журналистики. Помню, с кем-то обсуждала вопрос, что мне еще 17 лет, я еще не доросла до избирательного права. Решили не обращать на это внимания. Было ощущение причастности к истории.

Был на первом курсе предмет «Введение в журналистику», вела его Валентина Дмитриевна. По-моему, это был первый экзамен, который мы сдавали. И вот Валентина Дмитриевна задала нам вполне естественные для того времени вопросы: Ленин, Маркс, Энгельс о роли печати, о свободе печати. И сказала: «Ответы на вопросы найдете у классиков, законспектируете и без этих первоисточников на экзамен не приходите!». А с нами учился Петя Уткин. Мы зашли сдавать экзамен в первой пятерке. Валентина Дмитриевна собрала наши конспекты, просмотрела, отложила в сторону, а Петин конспект увидела и спросила: «Что ЭТО?!». На что тот невозмутимо ответил: «Я пришел в библиотеку, а там ни Маркса, ни Энгельса! Я сел и сам написал!». У Валентины Дмитриевны был шок!
Еще мы сдавали «Историю КПСС». Преподаватель рассказывал: «Раньше этот предмет «кирпичом» называли, теперь – «Социально-политическая история двадцатого века», так студенты его СПИДом окрестили!».

Сейчас с нежностью вспоминаю, как мы всей группой охотились за книжкой в Шишковке. Интернета-то не было, а конспекты по монографии требовалось выполнить каждому. Поэтому сидели по пять человек за столом, одну книжку читали; потом появился ночной абонемент, брали на ночь... Курсовики писали рукой и ручкой…

Как начиналась радиостудия?
Сначала мы начали искать возможность купить радиопередатчик, потом переговорили с ГТРК «Алтай» и нашли возможность. У них был законсервирован радиопередатчик и частота, на которой они еще не работали (сейчас на этой частоте работает Heart FM).
Сейчас трудно в это поверить, но мы использовали для трансляции магнитофоны «Вега», достаточно допотопный радиомикшер; приобрели мы его, по всей видимости, на те деньги, который собрали как акционерное общество. 50% акций мы предложили каким-то алтайским предпринимателям, и они в качестве «своей доли» внесли средства.
Студия располагалась в студенческом клубе на Социалистической, 68 на 3-м этаже. Одно из помещений занимала организация, которая торговала концертным звукоусиливающим оборудованием. Руководство у них одно помещение забрало и отдало нам под радиостудию. У нас не было возможности купить звукопоглощающие панели, поэтому мы использовали то, что сняли где-то со стен в университете, набили это на стены, а для того, чтобы это безобразие как-то прикрыть, купили дешевую ткань и закрыли всё сверху. Это было нечто ужасное. Когда Лида зашла и увидела это, она заплакала; видимо, от осознания того, что ей придется проводить достаточно много времени в этом безобразии.
Наша смена начиналась (сейчас могу соврать) в восемь утра или раньше и заканчивалась где-то часов в 12 ночи; получалось по 16 часов день. Это было прямым эфиром, а не записью. Первую радиопередачу мы с Лидой Букреевой писали аж до двух часов ночи.

Каким было содержание этих программ? Какой формат?
Когда мы начинали работать, понятия о формате еще не проникло в широкие массы. Мы исходили из вкусов студентов, из тех пожеланий, которые высказывали слушатели, и стараниями ребят мы создавали свою фонотеку. Вещание шло с аудиокассет; у нас был CD-проигрыватель и качестве бартера мы получали какие-то диски. Четкого сегментирования аудитории тогда не было, и у нас разброс был достаточно широким. Радиопередачи мы писали вживую. В то время, когда вставлялась кассета, студенты балагурили, отвечали на звонки слушателей; это был полёт фантазии.
Впоследствии мы создавали для барнаульской радиосети передачи; одна называлась «Классный час» и тематика была разнообразной: в основном, из жизни молодых людей и студенческая тематика. Там не было экономики, там были темы, актуальные для молодых людей. Это касается и телевизионных передач. Мы договорились с телекомпанией «Мир» и они предоставили нам возможность раз в неделю «выдавать в эфир» часовые передачи. В то было было много претензий к нам по поводу того, что мы создавали критические материалы.
Передачи были на достаточно профессиональном уровне, они не слушались как «детские». Темы, которые там затрагивались, вызывали живой интерес, судя по звонкам, поступавшим от радиослушателей, слышавших нас на тех кухонных приёмниках, которые раньше были на каждой кухне. Сейчас этого явления просто не существует.

Несмотря на то, что в моем дипломе написано "литературный работник газеты", я имела непосредственное отношение к радиокомпании "Университет". Я была гостем радиопередачи (не помню, как называлась, что-то типа "Обзор завтрашней прессы") и рассказывала о том, какие публикации выйдут в краевых изданиях. У меня был псевдоним Ирина Зоркая, с намеком на прозорливость.
Участие в радиопрограммах помогло мне в профессии в будущем. Я и сейчас бываю гостем передач на радио и ТВ в прямом эфире или в записи. Поскольку я знаю, как там все устроено, мне гораздо проще подготовиться к записи или подготовить материал к эфиру для моего руководителя или экскурсоводов.

За науку всегда читала, но не публиковалась. Зюзин и Вихрев для студентов журфака были супер-звёздами, вот это помню хорошо.

Непосредственное отношение к радиокомпании «Университет» имели две мои одногруппницы: Лидия Васильченко и Татьяна Мельникова. Они прям стояли, что называется «у истоков». Я только одно время вела там рубрику типа прогноза погоды: сначала рассказывала интересные факты о погодных явлениях (тайфунах, цунами и т.п.), а потом зачитывала метеосводку, из которой следовало, что у нас все гораздо спокойнее и прозаичнее, чем в других уголках мира.
В «За науку» я тоже периодически печаталась, но в когорту постоянных авторов университетской газеты не входила. На первых курсах я много времени проводила в редакции газеты «Сами», которая тогда еще только начинала свою деятельность, печаталась в «Сверстнике» и в самой «Молодежи Алтая».

Огромным событием было создание студенческой телерадиокомпании "Университет". Поскольку я выбрала специальность "Радио", моя сфера в "Университете" была именно в этом. На допотопных монтажных аппаратах мы делали собственные выпуски, которые выходили у нас сначала на одной из радиостанций, а потом, благодаря невероятной энергии Сергея Юрьевича Канарева, у нас появился свой канал вещания. Всё как у взрослых: лицензия на вещание, собственные эфиры, даже свой рекламный отдел - это было очень круто! С некоторыми ребятами из той радиокоманды, например, с Евгением Пешняком и Сергеем Пинчуком, мы до сих пор поддерживаем отношения. Это была отличная школа! Все ребята потом очень интересно проявили себя в журналистике. Девочки, которые работали над телевизионной составляющей проекта, тоже потом сделали хорошую карьеру на телевидении.
Про другие СМИ не знаю. Помню, что ребята со старших курсов, Токмаков и другие, делали какой-то литературный самиздатовский журнал.

Моя профессиональная жизнь была достаточно насыщенной.
Последний опыт — работа в закрытых женских пабликах (тема — защита прав женщин и детей), а также фриланс-журналистика (темы разные, но в основном детство и родительство, женские права, образование).
http://mamsila.ru/user/694
Ранее — работа с финансовой информацией (финансовые и фондовые рынки): была выпускающим редактором на финансовых лентах в информационных агентствах (в том числе сетевых), главредом финансового экспертного журнала. Имею два квалификационных аттестата ФСФР.
До этого работала с региональной информацией из Москвы и с региональными авторами.
Ранее - репортер в региональных и центральных массовых газетах.
Сейчас одна из моих основных тем - дети и родители, развитие детей, детская психология, материнство, безопасность детей. Мои статьи достаточно популярны (у некоторых тысячные перепосты и десятки тысяч просмотров). Я пропагандирую нетоксичное воспитание, защиту личных границ детей, гендерное равенство. И глубоко копаю, тексты уникальны. Если бы за них еще платили побольше…

Мне профессионально очень повезло в жизни, я считаю. Как с компаниями, так и с людьми. После университета моей первой «школой жизни и профессии» стала команда ИД Алтапресс. Мои самые близкие друзья на всю жизнь появились в студенчестве и в Алтапрессе.
Потом, после переезда в Новосибирск, я влилась в команду екатеринбургского ИД Абак-пресс, где десять лет занималась развитием глянцевого журнала, как редактор и директор.
Пару лет назад заинтересовалась сферой digital, и пошла в интернет-проекты. Сейчас я в новосибирской команде ИД Комсомольская Правда, развиваю службу продаж на сайте. Самое важное, что мне дал университет, помимо знаний и друзей, - это азарт к сложным и новым задачам. А журфак прекрасно воспитывает навык к коммуникациям и вкус к интересным людям.

На втором курсе моя сокурсница переехала в Белокуриху и организовала редакцию радиовещания при тогда Комитете по Телевидению и радиовещанию Алтайского крайисполкома (ныне – ГТРК «Алтай») и предложила мне должность редактора. Так, с 1 апреля 1991 года началась моя работа на радио. Ей отдано 18 самых лучших лет! Даже после закрытия радиокомпании в 2008 году не изменила профессии. Большое спасибо Олегу Николаевичу Говорщенко, у которого я писала диплом, он предложил мне сотрудничество.
Много лет сотрудничала с новостями краевого радио. А сейчас работаю в частной газете в Белокурихе.

Я - сотрудник Управления связи и массовых коммуникаций Алтайского края.

Моя должность - спичрайтер Губернатора. Официально - консультант контрольного отдела секретариата Губернатора и Правительства Алтайского края.

В настоящий момент я являюсь PR-директором новосибирского кинотеатра Победа (http://vpobede.ru/journal/list), занимаюсь организацией и продвижением проектов, связанных с кино, литературой, образованием. Опыт работы в СМИ и прямых эфиров на телевидении очень помогает: быстро найти нужную информацию, оперативно подготовиться к выступлению, организовать мастер-класс, пресс-конференцию или интервью.
А знание того, как работают СМИ, изнутри, помогает эффективно с ними сотрудничать.

Я - руководитель музея "Мир времени", который создал известный предприниматель, кандидат медицинских наук, онколог, фитотерапевт Корепанов Сергей Валерьевич. Музей частный и создан на базе "Фармацевтического завода "Гален" (вот и фармацевтический бизнес меня коснулся), который производим продукцию под ТМ "Алфит".
Музей содержит огромное количество любопытных экспонатов разных временных периодов и стран, что помогает создавать и поддерживать различные информационные поводы журналистам. Я всегда с удовольствием им помогаю. А также веду сайт mirvremeni.ru и музейные странички в соцсетях.
http://mirvremeni.ru
В 2014 году по инициативе нашего директора мы занялись спасением памятника архитектуры регионального значения "Аптека Крюгер", куда после реставрации переедет "Мир времени". Это стало еще одним важным поводом для постоянного общения со СМИ и подготовки мною как автором исторических, новостных и научных публикаций.
Одним словом, в Центре профориентации не ошиблись: журналистика - это мое!
Из увлечений могу отметить, что я активно занимаюсь саморазвитием, изучением различных психологических практик и применением их в жизни. Люблю путешествовать, фотографировать и просто общаться с людьми. Сегодня я могу с уверенностью сказать, что можно найти подход к любому человеку - будь то пенсионер, министр, ребенок или успешный бизнесмен. Именно этому нас научили преподаватели факультета журналистики АГУ, а потом и сама жизнь.

Мне часто говорили, и сейчас нередко слышу, что журналистике учиться не надо. Это как дар божий: либо есть, либо его нет. Но я всегда считала, что журналистике надо учиться, надо получать знания не филолога, не социолога, не психолога, а именно журналиста! Уметь их применять на практике, любить людей, любить жизнь, замечать и хорошие, и плохие ее стороны. Не бояться отстаивать свою точку зрения.
Будущим журналистам хочу пожелать: выбирая профессию, не изменяйте ей! Как-то прочитала фразу японского писателя Харуки Мураками: «Не насилуй душу не своей профессией! Профессия изначально должна быть актом любви. И никак не браком по расчету. И пока не поздно, не забывайте о том, что дело всей жизни — это не дело, а жизнь». Лучше и не скажешь!